Заголовок Монументальные моменты мнемотопа. О некоторых аспектах и измерениях произведения искусства как исторического памятника и художественного творения
Автор email vaneyans@gmail.com
Сведения об авторе Ванеян Степан Сергеевич. Доктор искусствоведения, профессор кафедры всеобщей истории искусства отделения истории и теории искусства исторического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова
В рубрике Западное искусство XIX-XX веков и теория искусства
Год 2012 Номер сборника 2 Страницы 327333
Тип статьи Научная статья Индекс УДК 7.01 Индекс ББК 85.03
Аннотация

Отправной точкой для исследования являются тексты Х. Титце, в которых произведение искусства рассматривается и как памятник – то, что сокрыто и погребено, и как откровение – то, что, наоборот, оживает на глазах зрителя. Автор привлекает недавно появившийся термин-метафору – «мнемотоп», в котором подчеркивается сакрально-пространственная составляющая, что делает его известной альтернативой понятию «крипта». Мнемотоп открыт и требует своего «прочтения», тогда как крипта – образ не просто забвения, но нежелания познания. Важно, что все эти термины представляют собой метафоры, порожденные архитектурным опытом. Итак, всякий аналитический дискурс, обращенный к искусству, – это особая топика, система перехода от одной реальности (творчество и искусство) к другой, ей родственной (познание и наука).
 

Ключевые слова
Библиографическая ссылка Ванеян С.С. Монументальные моменты мнемотопа. О некоторых аспектах и измерениях произведения искусства как исторического памятника и художественного творения // Актуальные проблемы теории и истории искусства: сб. науч. статей. Вып. 2. / Под ред. А.В. Захаровой. – СПб.: НП-Принт, 2012. С. 327–333. ISSN 2312-2129.
Publication Язык статьи русский
Список цитируемой литературы
  • Данная статья – слегка расширенный вариант концовки готовящегося к публикации текста, посвященного обзору базовых позиций, имеющих дело с произведением искусства, понимаемым как монумент, включающим в себя довольно обширные и разнообразные смысловые (и не только) моменты. От патриарха Иакова через Горация,
  • Винкельмана, Гете, Куглера и Пипера к Отто, Воррингеру, Варбургу, Лютцеллеру, Хаманну вкупе с Томасом Манном и Деррида тянется практически непрерывная цепь семантических полей, покрываемых monument’ом. Данный текст – некоторый промежуточный, но достаточно актуальный итог подобного концептуального сотворчества.
  • Tietze H. Lebendige Kunstwissenschaft . Zur Krise der Kunst und der Kunstgeschichte. Wien, 1925. Недавно и там же, под тем же названием, но с другим подзаголовком вышел сборник основных текстов ученого: Tietze H. Lebendige Kunstwissenschaft : Texte 1910–1954. Wien, 2007.
  • Буквально – «стекаются друг к другу коинцидентные совмещения времени и пространства».
  • Pethes N., Ruchatz J. Gedächtnis und Erinnerung. Ein interdisziplinaeres Lexikon. Rowohlt, 2001. S. 383–384.
  • Ibid. S. 199.
  • Имеется в виду, напомним, идея, заключенная в тесте Роршаха, что выявление и истолкование механизмов функционирования восприятия и памяти основано на активизации (в том числе) особых структур памяти, следов прежнего опыта, «записанных» в памяти и извлекаемых из нее под воздействием тех или иных новых внешних впечатлений. Понятно, что эти энграммы – те же впечатления, но полученные из прошлого опыта и в прошлом же и зафиксированные. Ясно также, что идея энграммы предполагает метафору все той же телесности сознания и вообще психики, во всяком случае наличие некой поверхности, на которой «записывается» некоторый опыт (напомним, кстати, что, согласно Фрейду, сознание и есть «функция поверхности»). Базовым положением в данном случае оказывается допущение того, что «восприятие представляет собой приравнивание имеющихся у индивидуума энграмм (образов памяти) к только что возникшему комплексу ощущений…» (См.: Роршах Г. Психодиагностика / Пер. В.И. Николаева. М., 2003. С. 22).
  • В этом проблема и всякой реликвии: она лишь подчеркивает отсутствие, недоступность чего-то важного. И именно эта недоступность, наличие «дали», дистанции-расстояния делает реликвию реликвией – священным, понятым мифологично, то есть опять-таки в заместительном смысле.
  • Напомню, что междисциплинарная терминология эквивалентна по своей и природе, и функции – именно как проявление интертекстуальности – образам переходных процессов, в первую очередь, конечно же, экзистенциального порядка: любой перенос (трансфер) – это аспект всеобщей (тотальной) коммуникативности, смещений и перемещений смысла в горизонте человеческого опыта, который не может не быть символическим в перспективе трансцендентности всякого земного существования.
  • Архитектура уже в античности – часть риторической мнемотехники, регулирующей порядок речи и связь ее с памятью (образы помещаются в воображаемое, но конкретное пространство). Отсюда – превращение архитектуры в «ведущую метафору организации памяти» наряду с такими, например, типами, как «магазин» и «доска» (см: Pethes N., Ruchatz J. Gedächtnis und Erinnerung… S. 52). Стоит помнить, что и «деконструкция» – тоже метафора архитектурная: у Хайдеггера речь идет о «деструкции», у Гуссерля – вообще о «редукции», которая в качестве «эпохэ» соединена и со скрытым смыслом исторической эпохи как не просто значимого периода времени, а именно сдвига, слома и перелома истории.10 Ibid. S. 326.
  • Ibid., между прочим – со ссылкой на «Мартириум» А. Грабара (1946). Стоит обратить внимание на заведомо заданные религиоведческие, но не теологические установки (реликвия как часть «культа мертвых» – и это в рамках христианской традиции). Профанный характер этих установок – предмет отдельного разговора. Важно учитывать, что в данном случае «профанное» – почти синоним «научного». О том, что может быть реальной и живой альтернативой как культу мертвых, так и культу научного знания, – чуть ниже.
  • Обращаем внимание на аспект «моментальности», который не есть мгновение.
  • Обращаем внимание, что немецкий язык позволяет наглядно в виде заглавной буквы выделять именно субстантивированное прилагательное или не делать этого (как в данном случае). Причина тому – чуть позднее станет, как нам кажется, понятной.
  • Ibid. S. 327. Авторство концепта принадлежит Н. Абрахаму и М. Торок (см.: Abraham N., Torok M. La crypte au sein du moi // Id. L’ecorce et le noyau. Paris, 1987). Приводимое ниже метафизическое расширение концепции – достижение уже Ж. Деррида (за исключением пунктов 12 и 13, которые на нашей совести).
  • См. его предисловие к немецкому изданию книги Абрахама и Торок: Abraham N., Torok M. Kryptonymie.
  • Das Verbarium des Wolfsmanns. Frankfurt am Main, Berlin, Wien, 1979. S. 5–58.
  • 16 Мысль, вероятно, требует объяснения. Материальность плана означающего во всяком знаке (его звучание, или его визуальность, тактильность и проч.), как известно, беспечивает его (знака) относительную (для Деррида – абсолютную) независимость от плана означаемого (всей конкретной референции). Именно это обстоятельство – наличие своего рода материальной оболочки вокруг заключенного в ней значения – можно истолковывать, в том числе, и психоаналитически (а также метапсихологически и, в конце концов, метафизически): эта оболочка – защитный экран Эго, рискующего, однако, оказаться в плену своей невротической квазиобороны. Но тогда получается, что всякий язык – почти что невроз, потенциально аутичное если не самоумерщвление, то самопогребение Эго, теряющего себя в фактически суперэгональных иллюзиях криптологической безопасности, достигнутой, повторяем, за счет обрубания всех внешних связей, то есть опять же референциальной семантики… Обращаем внимание на дилемму: или консервация, или вытеснение, то есть символическое избавление. Перед нами, строго говоря, два способа обращения с искусством, с теми же памятниками.
  • Tietze H. Lebendige Kunstwissenschaft . Zur Krise der Kunst… S. 69.